«Это было со мной» — но не так, как вы думаете

«Винзавод» — важная локация для российского арт-бизнеса. Его миссия поддержки начинающих авторов, создания инфраструктуры для диалога и профессионального роста всегда была достойна уважения. Поэтому ретроспективная выставка «Это было со мной», посвящённая архиву Винзавода и десяти художникам, с ним связанным, могла бы стать настоящим манифестом благодарности, памяти и честного взгляда на прошлое. Вместо этого мы получили нечто иное — не выставку, а инструмент саморекламы, в котором личный опыт авторов подменен коммерцией.

Идея — великолепна. Взять архив, заглянуть в прошлое, позволить художникам переосмыслить свои проекты, показать, как пространство помогало им расти, — всё это могло бы стать мощным повествованием об открытом диалоге и уважении к художникам. Но кураторский подход оказался самоуверенным, и вместо диалога возникла манипуляция.

К примеру, работа Ивана Новикова. В интервью художник говорит о смерти родителей, как они не понимали его работ, но все равно приходили на выставки. Также каждый из них собирал свою коллекцию. Мама - бусы, отец - лягушек. Эти предметы стали основой для арт-объекта, который автор создал с любовью и уважением к семье. Однако на выставке эта история сведена к приписке: «Семья жила за городом и купила эти предметы, когда ездила к сыну на Винзавод». Слова художника об утрате, памяти и принятии заменены нейтральной фразой, где главное - не эмоция, не смысл, а география: «на Винзавод». Создаётся впечатление, что без этого адреса личная история теряет ценность. Это не просто упрощение - это искажение. Это не архив, а PR-пресс-релиз, замаскированный под искусство.

То же происходит и с другими экспонатами: найденный шкаф становится «инсталляцией», потому что «он здесь», огорчили и видео-работы. Без смысла, идеи и концепции, зато приписка в этикетке, добавляющая веса: «Об этом же рассуждал и Тарковский». Такой подход унижает зрителя, предполагая, что ему достаточно ярлыков и ассоциаций, а не содержания и правды.

Винзавод мог бы стать местом, где память и архив работают вместе с художником, а не вместо него. Обидно, что такие масштабные проекты и арт-пространства решают искажать факты, обесценивать эмоции авторов и вырывать из контекста ради рекламы и продвижения. Неужели в 2025 году сила бренда превышает работу художников? И зачем площадка продвигает идею того, что художник – никто без громкого места?