Арт-блог НО_ДА

Никита Номерз: «Хрупкость искусства - это и есть его сила»

2025-11-06 02:53 люди | экспертиза

Ростки, Никита Номерз, Нижний Новгород (2017)

В уличном искусстве всё подвержено времени: стены рушатся, слои краски меняются, но смысл остаётся. Никита Номерз - художник, куратор и исследователь, чьи проекты сделали стрит-арт видимой частью культурного ландшафта России. Он - автор фильма «В открытую», книги «Части целого» и куратор фестиваля «Место» в Нижнем Новгороде. В разговоре с BALAGANCHIK он рассказал, почему уличное искусство живёт своей жизнью, как создаётся диалог между художником и городом, и почему важно не бояться быть хрупким.
Досье: Никита Номерз
современный российский художник, куратор, документалист и исследователь уличного искусства

Дата и место рождения: 1990, Нижний Новгород, Россия.

Образование:
  • Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет, специальность художник-проектировщик (интерьерное проектирование);
  • гуманитарно-художественная школа, где обучался живописи и композиции под руководством Валерия Викторовича.

Основные выставки и проекты:
  • автор документального фильма «В открытую» (2017) — один из первых фильмов о российском стрит-арте;
  • куратор и организатор фестиваля уличного искусства «Место» (Нижний Новгород, 2017–2023);
  • автор серии работ «Хрусталь» (2020–2023), посвящённой хрупкости городской среды и человеческой жизни;
  • автор книги и художественной серии «Части целого» (2013–2024), включающей произведения, созданные в России, Европе, Азии и на Ближнем Востоке;
  • участник и куратор фестиваля «Арт-Овраг» (Выкса, 2011–2013);
  • составитель Энциклопедии уличного искусства Нижнего Новгорода (2022).

Живёт и работает: в Нижнем Новгороде, Россия.
Корни, Никита Номерз, Россия, Нижний Новгород (2015)

Никита, спасибо, что пришли. Хочется начать с самого простого, но, наверное, самого философского вопроса: сколько живёт произведение уличного искусства?
Уличное искусство — одно из самых хрупких. Работа может исчезнуть через несколько часов: её могут закрасить, испортить, здание может сгореть. Мы, уличные художники, к этому готовы. Работа уходит, остаётся документ, фотография, память.
Иногда судьба произведения длится годы, иногда всего день. Важно зафиксировать момент, потому что улица — это живой организм, и он постоянно меняется.
Вы часто говорите о документировании. Почему это так важно для художника, работающего в городской среде?
Потому что уличное искусство живёт короткой, но насыщенной жизнью. Для меня фотография — это не просто архив, а продолжение работы. Это ещё один способ общения со зрителем, когда физический объект уже исчез.
Одна из ваших знаковых серий — «Хрусталь». Расскажите, как она родилась.
Это долгая история. Всё началось в 2020 году, когда я нарисовал на старинном здании в центре Нижнего Новгорода хрустальную вазу — метафору хрупких домов, которые постепенно исчезают из города. Потом кто-то написал поверх: «Я этого не понимаю».
Я вернулся, дорисовал трещины на вазе. Потом она разбилась — я изобразил осколки. В какой-то момент появился тюбик клея с надписью: «Склеивает дерево, металл, стекло, а также разрушенные города и душевные травмы». Последний этап — почти пустой тюбик с последней каплей надежды.
Эта серия стала метафорой нашей общей уязвимости, но и веры в то, что что-то можно починить.
Очень сильный образ. Но возвращаясь к уличной среде — часто бывает, что одну работу перекрывает другая. Почему художники «бомбят» чужие стены?
Тут всё зависит от контекста. В граффити-культуре есть понятие hall of fame — легальные или «отвоёванные» места, где художники перекрывают друг друга, создавая новые слои. Это часть игры.
Но если речь о чужой авторской работе, особенно в городе, это вопрос культуры и воспитания. Иногда такие вмешательства превращаются в диалог — например, кто-то продолжает твою идею, как это было с «Хрусталём», где другой художник изобразил слона, задевающего вазу. А иногда это просто неуважение.

Гнездо, Никита Номерз, Россия, Якутск (2019)
А как вы сами пришли к искусству?
С детства. Родители водили меня в музеи, дома было много разговоров о творчестве. Потом была гуманитарно-художественная школа и преподаватель Валерий Викторович, который предложил мне сделать выпускной проект о граффити.
После школы я поступил в строительный университет на художника-проектировщика. Там получил академическую базу, а вечерами рисовал на улицах. Граффити стало моим входом в мир современного искусства.
В юности многим интересно именно протестное, нелегальное искусство. Почему вы сразу выбрали более вдумчивый, сложный путь?
Наверное, потому что мне с самого начала было интересно не просто оставить след, а сказать что-то осмысленное. Мы с друзьями искали места, где можно делать большие, детализированные работы, — не ради адреналина, а ради высказывания.
Постепенно граффити переросло в стрит-арт, а потом — в паблик-арт. Мне стало интересно работать с пространством, с историей места, со зрителем.
Когда вы почувствовали, что ваше искусство несёт ответственность не только перед вами, но и перед обществом?
Наверное, когда начал организовывать фестиваль «Место». Когда ты работаешь в публичном поле, ты не можешь игнорировать контекст. Твоя работа — часть города, и зрители — не только арт-сообщество, но и жители домов рядом.
Я всегда стараюсь, чтобы мои проекты не конфликтовали с пространством, а взаимодействовали с ним. Искусство не должно быть вторжением — оно должно быть предложением.
Фестиваль «Место» стал важной точкой для российского стрит-арта. Как вы к этому пришли?
Постепенно. Сначала я участвовал в фестивалях как художник, потом стал помогать с организацией. В 2017 году я закончил работу над фильмом «В открытую» и решил показать его в Нижнем Новгороде.
Чтобы премьера не была просто показом, я пригласил художников, устроил лекции и уличные акции. Так родился первый фестиваль «Место». Я думал, что это будет разовая история, но проект вырос — и стал площадкой, где художники, кураторы и зрители разговаривают на одном языке.
Флаг, Никита Номерз, Германия, Флёа (2022)
Каждый год фестиваль менялся. Как вы находили новые формы?
Мы никогда не хотели повторяться. Один год делали большие муралы, другой — отдавали акцент локальным авторам, третий — работали со студийными форматами.
В 2022-м мы выпустили Энциклопедию уличного искусства Нижнего Новгорода и посвятили фестиваль только нижегородским художникам. Это был год партизанского, настоящего стрит-арта — без официоза, без фасадов, просто живой диалог с городом.
Вы говорите о команде. Есть ли у «Места» постоянное ядро?
Да, и это, пожалуй, самое ценное. У нас нет иерархии — всё строится горизонтально. Художники, кураторы, волонтёры — все включены в процесс. В разное время рядом были Максим Трулов, Ксюша Ласточка, Иван Серый, моя сестра, многие другие. Это комьюнити, выросшее из внутренней потребности создавать.
Кажется, сейчас фестиваль взял паузу?
Да, последние два года мы не проводили активностей. После семи лет работы я почувствовал усталость: фестиваль занимал всё время, а у меня оставалось мало пространства для личного творчества.
Эта пауза дала возможность заняться своими проектами — серией «Части целого», одноимённой книгой, выставками. Но я уверен, что к кураторской деятельности я ещё вернусь.
И всё-таки — есть ли у фестиваля срок жизни?
Думаю, нет. Есть только этапы трансформации. Если проект перестаёт меняться, он умирает. Искусство — это движение, и фестиваль тоже должен меняться вместе с обществом. Иногда пауза — не конец, а возможность переродиться.
Никита, спасибо за этот разговор. Кажется, вы нашли ту самую формулу — хрупкость, которая делает искусство живым.
Спасибо. Думаю, именно в хрупкости и есть сила — когда искусство живёт, меняется и продолжает говорить, даже если его уже нет на стене.
Разбитый мир, Никита Номерз, Австрия, Линц (2024)
Полная версия интервью - гость Никита Номерз, ведущая Тамара Танатарова: