Что происходит, когда урбанист берется за кураторство стрит-арта? Город перестает быть полем для самовыражения одиночек и превращается в осмысленное художественное высказывание. Роман Малинович из Иркутска — архитектор, который доказал, что уличное искусство может быть не вандализмом, а точным инструментом тактического урбанизма. Основатель фестивалей «Арт-Бухта» и «Голос Улиц» рассказывает о том, как через стрит-арт и малые архитектурные формы можно выстраивать диалог между властью, художниками и жителями, создавая новую идентичность для спальных районов и исторического центра.
Истоки: Предопределенный путь и «драма» выбора
Путь Романа Малиновича к архитектуре кажется предопределенным. С трех лет он занимался в центре детского творчества «Пирамида», а к четырем уже твердо знал, что станет архитектором. «В Иркутске есть улица Лермонтова, и в тот момент там строилась интересная многоэтажка. Я проезжал мимо и думал: "Вот когда стану архитектором, буду жить в этом доме"».
Однако даже у этого, казалось бы, линейного пути нашлась своя «драма». В восьмом-девятом классе, на пороге выбора, его увлекла профессия повара. «Я единственный, кто не ходил на подготовительные курсы, решив, что архитектура — это не мое. Только к десятому классу я понял, что нужно направлять себя в другое русло». Этот осознанный выбор между искусством кулинарии и искусством пространства стал его первым опытом самоопределения.
Семья, техническая интеллигенция с одной стороны и простые сельские труженики с другой, поддерживала любые его начинания. «Не было ни осуждения, ни заставления. Всегда: "Твой выбор, давай, мы в тебя верим"». Эта поддержка сформировала в нем уверенность, которая позже позволила браться за масштабные городские проекты.
Однако даже у этого, казалось бы, линейного пути нашлась своя «драма». В восьмом-девятом классе, на пороге выбора, его увлекла профессия повара. «Я единственный, кто не ходил на подготовительные курсы, решив, что архитектура — это не мое. Только к десятому классу я понял, что нужно направлять себя в другое русло». Этот осознанный выбор между искусством кулинарии и искусством пространства стал его первым опытом самоопределения.
Семья, техническая интеллигенция с одной стороны и простые сельские труженики с другой, поддерживала любые его начинания. «Не было ни осуждения, ни заставления. Всегда: "Твой выбор, давай, мы в тебя верим"». Эта поддержка сформировала в нем уверенность, которая позже позволила браться за масштабные городские проекты.
Эволюция: От студенческой тусовки к городской стратегии
Еще студентом Роман был вовлечен в работу Клуба молодых архитекторов, который проводил фестиваль «Арт-Бухта». Изначально это была «студенческая тусовка» на берегу Байкала, где будущие архитекторы могли воплотить свои макеты в реальные малые формы. «Это был хороший практический опыт — понять, как твои расчеты живут в масштабе, увидеть все "узлы" и сложности».
Вскоре ему передали «золотую лопату» и кураторство фестивалем. Под его руководством «Арт-Бухта» эволюционировала от чисто студенческого мероприятия к проекту с практической пользой для города. «Мы поняли: хочется делать фестиваль не ради процесса, а с точкой применения. Мы всегда старались, чтобы объекты несли практическую пользу тому месту, где их размещали».
Этот опыт лег в основу его дипломной работы — типологии размещения арт-объектов в городской среде, что было новаторским для консервативного архитектурного сообщества. «Преподаватель не хотел со мной работать. Все привыкли к проектам школ или жилых районов, а я занимался "ерундой"». Однако эта «ерунда» стала его профессиональным кредо.
Вскоре ему передали «золотую лопату» и кураторство фестивалем. Под его руководством «Арт-Бухта» эволюционировала от чисто студенческого мероприятия к проекту с практической пользой для города. «Мы поняли: хочется делать фестиваль не ради процесса, а с точкой применения. Мы всегда старались, чтобы объекты несли практическую пользу тому месту, где их размещали».
Этот опыт лег в основу его дипломной работы — типологии размещения арт-объектов в городской среде, что было новаторским для консервативного архитектурного сообщества. «Преподаватель не хотел со мной работать. Все привыкли к проектам школ или жилых районов, а я занимался "ерундой"». Однако эта «ерунда» стала его профессиональным кредо.
Настоящее: Стрит-арт как системный урбанизм
Логичным продолжением стала организация фестиваля «Голос Улиц». В отличие от многих, кто приходит в стрит-арт из художественной среды, Роман пришел к нему как урбанист. «Как архитектору, мне порой грустно смотреть на то, как вандалы портят фасады. А некоторые остановки в городе похожи на контейнерные площадки для мусора».
Его подход системен и основан на глубоком анализе. Для каждого объекта команда готовит информационную справку: история места, точки притяжения, идентичность района. «Мы в большей степени работаем не с центром, а со спальными районами, где разница между Иркутском и любым другим городом стерта. Художник должен создать не просто картинку, а городской ориентир».
Его подход системен и основан на глубоком анализе. Для каждого объекта команда готовит информационную справку: история места, точки притяжения, идентичность района. «Мы в большей степени работаем не с центром, а со спальными районами, где разница между Иркутском и любым другим городом стерта. Художник должен создать не просто картинку, а городской ориентир».
«Мы всегда стараемся тематику максимально отражать дух места. Ты можешь реально создавать городские ориентиры, чтобы горожанам было проще ориентироваться, а туристам — понимать, где они находятся».
Его роль в тандеме с со-куратором — быть «архитектурным цензором». «Я мыслю как архитектор-урбанист. Порой я говорю: "Это здание обойдем стороной, оно будет спорить с архитектурой"». Но он же выступает за деликатность: стрит-арт — это не только гигантские муралы, но и миниатюры, встроенные в кирпичную кладку исторического центра, которые становятся объектом для городского квеста.
Философия: Диалог с городом и открытие звезд
Критерии отбора художников для «Голоса Улиц» отражают его системный подход. На первом месте — уникальный авторский стиль. «Человек-принтер, который может нарисовать любую картинку, нам не так интересен». Второе — глубина погружения в контекст, а третье — бэкграунд, хотя фестиваль сознательно дает шанс новым именам.
«Когда появляются новые "звездочки" — это очень ценно. Есть замечательный художник Илья Федотов из Нижнего Тагила. Мы позвали его, когда у него не было опыта больших фестивалей. Он нарисовал свой первый фасад, работа взорвала интернет, и на следующий год его позвали уже последующие фестивали».
Главный результат — реакция горожан. «99,5% — положительные. Люди выносят художникам чай, пирожки, дарят подарки». Бывают и те, кто говорит: «Лучше бы батарею починили», но это часть диалога. «В прошлом году мы расписывали пешеходный переход и за час нам сказали "спасибо" тридцать-сорок человек. Это очень заряжает».
Рефлексия: Энтузиазм как двигатель и взгляд в будущее
Удивительно, но оба фестиваля — «Голос Улиц» и «Арт-Бухта» — существуют на чистом энтузиазме. «У нас нет зарплат. Мы все работаем в нерабочее время, а на период фестиваля берем отпуска». Команда из пяти человек управляет проектом, который уже стал точкой притяжения для туристов и ролевой моделью для других регионов.
Планы на будущее — масштабирование, привлечение крупного спонсора и продолжение работы по оцифровке наследия. «За десять лет у меня сохранились все фотографии и описания объектов "Арт-Бухты". Это большая картотека, которую нужно опубликовать».
Для Романа Малиновича стрит-арт — это не украшение, а язык, на котором город ведет диалог с самим собой. Архитектор, вооруженный баллоном с краской и глубоким пониманием контекста, оказывается самым чутким и эффективным медиатором в этом разговоре.
Планы на будущее — масштабирование, привлечение крупного спонсора и продолжение работы по оцифровке наследия. «За десять лет у меня сохранились все фотографии и описания объектов "Арт-Бухты". Это большая картотека, которую нужно опубликовать».
Для Романа Малиновича стрит-арт — это не украшение, а язык, на котором город ведет диалог с самим собой. Архитектор, вооруженный баллоном с краской и глубоким пониманием контекста, оказывается самым чутким и эффективным медиатором в этом разговоре.